Гринч — похититель Рождества

В крохотном городке Ктограде, затерянном среди заснеженных холмов, жил-был маленький человечек по имени Гринч. Его ярко-зеленая кожа и взъерошенная шерсть выделяли его среди остальных жителей, но дело было не только во внешности. Гринч был существом нелюдимым и угрюмым, его сердце, казалось, было на несколько размеров меньше обычного, и оно сжималось от раздражения при виде любой всеобщей радости. Постепенно отчуждение переросло в настоящую неприязнь, и однажды, не выдержав вечного шума и суеты маленького городка, Гринч решил уйти. Он нашел себе пристанище далеко от всех, на самой вершине холодной и продуваемой всеми ветрами горы, где вырыл себе уединенную пещеру. Там, в одиночестве, его обида на весь мир, и особенно на жителей Ктограда, только крепла, превращаясь в глубокую, леденящую ненависть. Но больше всего на свете Гринч ненавидел Рождество. Каждый год, когда внизу, в Ктограде, начинали готовиться к празднику – украшать дома гирляндами, петь веселые песни и погружаться в атмосферу всеобщего тепла и веселья, – на вершине горы воцарялась кромешная тьма его души. Шум ликования, доносившийся снизу, был для него невыносимой пыткой. Он не понимал этой радости, этой бессмысленной, на его взгляд, суеты, и каждый декабрь его злость достигала точки кипения. И вот, в один особенно мрачный канун праздника, в его голове созрел коварный и, как ему казалось, гениальный план. Если Рождество – это подарки, украшения, пир и веселье, то чтобы уничтожить праздник, нужно просто украсть все это. Пока довольные ктовичи, закончив последние приготовления, сладко спали в своих постелях, греясь предвкушением утра, злобный зеленый отшельник спустился со своей горы. Его цель была проста и ужасна: проникнуть в каждый дом, выкрасть каждую игрушку, каждую гирлянду, каждый кусочек праздничного пирога и даже самое последнее украшение с самой маленькой елки. Он был уверен, что опустошив город до последнего блестящего шарика, он наконец-то заставит ненавистное Рождество исчезнуть навсегда, подарив себе тишину и покой, которых так жаждала его маленькая черствая душа.